Приют для бездомных животных


Мы и наши родители. Сценарий жизни - связь поколенийИгорь ГожийАлексей Сивов
Авторы рубрики: Игорь Гожий, Алексей Сивов

Уголок вечной памяти

Андрей боготворил своих родителей. Это прояснилось на первой же консультации, когда он извлек из бумажника крокодиловой кожи, закатанные в пластик снимки – Мамы и Папы. Извлек из того отделения портмоне, где люди его возраста (Андрею было 39 лет) носят фото своих улыбчивых детей.

Порой в кабинет психотерапевта обращаются за консультацией люди, которые как будто зависли в давно ушедшей эпохе. Андрей, по внешнему облику и манере поведения, был из 90-х гг. XX столетия: кожаная куртка, мелодия «бумер» на мобильном телефоне, который он никак не мог отключить, примитивный татуаж. Ускользающий взгляд и лексикон в 300 слов, основными из которых были «короче», «типа того» и «не понял?». Консультирование человека подобного склада обычно затруднено из-за неадекватного запроса, предъявляемого психологу, и быстрого разочарования клиента в отсутствии мгновенного результата. Запрос Андрея на консультацию был нереалистичным – «верните мне жену», но за этим высказыванием, повторяющимся из раза в раз, скрывались боль, гнев и печаль. И когда любое из этих чувств прорывалось сквозь маску «братка», оно было ярким, интенсивным и искренним.

Андрей находился в терапии достаточно длительное время. Раз за разом, змеиной кожей, с него слезала бравада аутоагрессивного поведения – неадекватная гордость за езду в пьяном виде или за драки с правоохранителями. И перед психологом оказывался растерявшийся сирота, потерявшийся родителей и заблудившийся в своих мыслях, чувствах и желаниях.

Модальность психотерапии аналитического направления предполагает обращение к родительско-детским отношениям. Погружение в события раннего детства (писатель Михаил Зощенко называл этот период «перед восходом солнца») происходит тогда, когда в отношениях «терапевт – клиент» уже высок индекс взаимного доверия. И клиент может выдержать демифологизацию своих взаимодействий с родителями. Поскольку их послания, полученные в некритический возраст детства, не осознаны и частично интегрированы в личность клиента. Сейчас мы говорим не о психотравмах – насилии, инцесте или тотальной заброшенности ребенка, а о предписаниях и разрешениях, бессознательно транслируемых родителями своему маленькому сыну или дочери.

Дальнейшее повествование будет опираться на терминологию трансактного анализа. Мы позволим процитировать наш собственный текст из предыдущих материалов рубрики, (с некоторыми купюрами), в котором проясняются особенности трансактной теории.

В трансактном анализе постулируется, что человек имеет 3 эго-состояния: Родитель, Взрослый и Ребенок — и каждый момент времени проживает в одном из них. В эго-состоянии Родителя (или просто — в Родителе) мы реагируем на ситуацию по-родительски, то есть заботимся о ком-то, ругаем, хвалим, эмоционально поддерживаем, воспитываем кого-то (что бы ни вкладывалось в это слово). Каждому из нас знакомо это состояние. Критикуем оппонента, контролируем подчиненных, хвалим самого себя мы тоже из Родителя. Находясь во Взрослом эго-состоянии, мы реагируем на реальность «здесь и сейчас», используя все навыки и умения, которые у нас есть. В этом эго-состоянии мы решаем большинство серьезных задач, которые перед нами ставит жизнь. А как часто мы ведем себя по-детски? Играем, поем, танцуем. Или даже шалим. А также боимся темноты или мышей. Робко стучимся в дверь начальника. Вжимаем голову в плечи и густо краснеем, когда нам кажется, что нас осуждают. В эти моменты мы проживаем жизнь в эго-состоянии Ребенка.

Еще до 7 лет ребенок получает от родителей целый набор предписаний, которые определяют его дальнейшее отношение к себе, к окружающим людям и к миру в целом. Предписания – это переданные ребенку (вербально и невербально) приказания, как ему жить. Это бессознательные послания из эго-состояния Ребёнка родителя в эго-состояние Ребенка сына (дочери). Трагизм ситуации в том, что, во-первых, предписания токсичны, то есть действуют на дальнейшую жизнь ребенка разрушительно, а во-вторых, родители совершенно не осознают процесс передачи этих указаний. Одновременно с этим взрослыми транслируется множество положительных посланий (в трансактном анализе их называют разрешениями).

В трансактном анализе наиболее токсичным принято считать предписание «Не будь!» Одним из основных положений психоаналитической теории является констатация факта, что человек амбивалентен в отношении к своим близким. Мы любим их и одновременно злимся на них. Мы хотим быть с ними, и в тоже время они мешают нам. Мы надеемся, что они будут жить долго рядом с нами, и одновременно желаем быть свободными от них. Из этой человеческой амбивалентности проистекает ужасное на слух, но так часто встречаемое предписание «Не будь!» Когда отец, утомленный бесконечными детскими «дай – дай», говорит «заткнись и исчезни!», или истерзанная полуторачасовым младенческим плачем мать произносит «чтоб ты провалился!», в них проявляется негативная часть внутреннего конфликта: «я люблю ребенка, но иногда он мне очень мешает». В некоторых случаях это состояние родителя малыш воспринимает как предписание «Не будь!»

Когда мы исследовали отношения Андрея с родителями, меня особенно насторожило принятое им послание: «Жить надо ярко, горя как пламя». Это выражение клиент повторял как мантру. При этом отец Андрея в 50 лет сгорел от алкоголя, потребляемого им в разрушающих дозах. А мать, с поставленным в годы юности диагнозом «Ишемическая болезнь сердца», в течение многих лет произносила две неизменные фразы: «сыночек, я надорвала себе сердце, рожая тебя» и «твой отец прожил яркую и прекрасную жизнь!» Когда ребенок воспринимает себя причиной болезни собственной матери, он может, под гнетом вины, принять ситуацию как родительское предписание «Не будь!» И чувствовать себя недостойным жизни. В трансактной теории в подобном случае говорят о принятии раннего решения «я заслуживаю смерти». Под влиянием защитных процессов это решение трансформируется и в новой редакции оно может выглядеть не столь фатально. Анализ сценария клиента привел меня к выводу, что его жизнь находится под влиянием решения – «я буду жить, пока живут мои родители!»

Необходимо отметить, что мой клиент родился достаточно поздно, и когда его родители сделали свой выбор – небытие – и один за другим ушли из жизни, их сыну было чуть больше 25 лет. И Андрей пустился во все тяжкие – секс с проститутками без использования презерватива, пьяные дебоши, гонки ночной порой по встречной полосе стали для него обыденным времяпрепровождением. Это поведение можно рассматривать как суицидальное. Оправдывая его, клиент произносил сакраментальную фразу: «Жить надо ярко, горя как пламя». Молодой мужчина, окончивший английскую спецшколу и МГИМО, отбросил свои навыки и умения и занялся нелегальным риэлтерским бизнесом, на грани, а иногда и за гранью закона. Он не замечал, что пламя его жизни уже начало испускать удушливый дымок преждевременной смерти.

Но божество смерти — Танатос — не заполучило Андрея до срока, его стремление жить было достаточно мощным. Он полюбил, и его избранница Ирина разделяла его чувства. Они вошли в отношения и вскоре вступили в брак. Так либидо в очередной раз одолело мортидо. И хотя подобные победы происходят ежесекундно и на протяжении существования всего человеческого рода, их нельзя обесценивать. Ведь таким образом Жизнь одолевает Смерть!

Андрей «остепенился» и ночным гонкам стал предпочитать неспешные поездки в «Ашан», а крепким дистиллятам — безалкогольное пиво. Жизнь молодой пары была размеренной и чуть скучноватой. Однако Ирина, при входе в квартиру Андрея, стала испытывать все больший дискомфорт. Ей стало казаться, что она живет в мемориале. На стенах появились безыскусные работы отца Андрея — он когда-то выпиливал лобзиком фигурки зверей из фанеры; супружеское ложе было прикрыто стареньким маминым пледом. И что самое тревожное — место свадебных фотографий Ирины и Андрея заняли фото родителей Андрея. Начались скандалы — Андрей утверждал, что Ирина покушается на самое святое, что у него есть, на память о Маме с Папой. Ирина доказывала, что их с мужем отношения более значимы и важны. В доме запахло враждой и алкоголем — Андрей вновь вернулся к бутылке, а затем и к аутоагрессивному поведению. Добавив к нему вспышки ярости, при которых вещи Ирины летали по комнате, а как-то раз оказались выброшенными на лестничную клетку. И молодая женщина покинула «уголок вечной памяти».

Процесс психотерапии Андрея проходил нелегко. Наиболее болезненным осознаванием стал процесс деканонизации родителей — к 39 годам для него они стали святыми. А их поступки безгрешными.

Ритуал признания того факта, что Мама и Папа могут совершать ошибки и желать «странного» был проведен. А принятие того обстоятельства, что малыш не может быть виновен в болезни матери, дало клиенту силы двигаться вперед, в жизнь, не принимая родительских «даров смерти». Он вызвал бригаду мастеров, и «уголок памяти» был переделан в детскую.

Андрей в сорок лет пересмотрел свой сценарий. И принял новое решение — жить своей жизнью!

Игорь Гожий, Алексей Сивов.

* Истории, используемые в текстах, являются вымышленными. Они придуманы авторами для иллюстрации описываемых психологических взглядов на то, как развиваются отношения. Создавались эти истории на основе опыта работы с реальными людьми, но не являются прямым описанием клинических случаев. Герои сюжетов – собирательные образы. Гораздо реже мы используем подлинные истории. Тогда предварительно получаем разрешение клиента. Но в этом случае изменены все данные, которые позволили бы идентифицировать реального человека.

Все выпуски рубрики "Мы и наши родители. Сценарий жизни - связь поколений" >>>

Добавить комментарий