Приют для бездомных животных


В прошлой жизни (до диагноза) от одного слова «рак» у меня мороз бежал по коже и волосы шевелились на голове. Страх был паническим.

Когда рак обнаружили у моей мамы,  я очень переживала за нее. Я играла роль бойца с лозунгом: «мы победим эту заразу, мы справимся». Я наивно полагала тогда, что это лучший способ поддержать маму, и достаточно говорить  бодрым голосом, демонстрируя веру в победу,  чтобы болезнь сдалась и отступила. В то же время, сама рыдала по углам, чтобы мама не увидела и не догадалась, как на самом деле мне страшно и плохо. Мама тоже играла роль стойкого оловянного солдатика и не требовала к себе дополнительного внимания, никогда не жаловалась. Она, как и я, говорила о борьбе, победе, надежде. Так мы и сражались, каждая на своем фронте,  и скрывали друг от друга свои реальные чувства (боль, страх, гнев, панику, жалость к себе, беспомощность), не желая причинять боль.  В  результате, мы оставались одинокими перед натиском реальности. И, не смотря на все  старания и усилия, этот бой мы проиграли. Мама ушла из жизни. А я свалилась в горе, мир рухнул.

Совсем другие чувства и ощущения во мне вызвал онкодиагноз, который был поставлен мне самой, примерно через 5 лет после смерти мамы. Конечно, были и страх и боль, и печаль, но никаких вопросов «За что мне это?», «Почему я?» ни разу не возникло. Я даже как-то вздохнула с облегчением. Ведь впервые в жизни  я  получила вынужденную передышку и воспользовалась ей, расценив рак достаточно веским основанием для отдыха. Нет, меня никто  и раньше не гнал на работу и не вынуждал зарабатывать деньги, но как-то само сложилось, что я должна всем на свете, кроме себя. У меня такими были и мама и папа. К моменту обнаружения у меня рака я работала как лошадь, без выходных и праздничных дней, спала по 4 часа, про еду часто совсем забывала. В общем, жизни не было, была гонка на выживание. И устроила эту гонку я сама.

Узнав о собственном  диагнозе, я почему-то испытала облегчение и очень удивилась этому чувству, т.к. принято испытывать страх и отчаяние. В какой-то момент я даже усомнилась  в своем здравомыслии. Но тогда думать было некогда, и жизнь переместилась в больницу. Пока я лежала на операции, рухнул бизнес, произошел разрыв с любимым мужчиной. Одним словом, жизнь катилась под откос. А сил на сопротивление уже не было, и я превратилась в этакого наблюдателя, поплыла по течению впервые в сознательной жизни.   После операции были еще 9 курсов химиотерапии, на которые ушло полгода, потом наступил период реабилитации. К этому времени я успела заинтересоваться вопросами онкологии, много размышляла и читала на эту тему. Например, я задумалась над вопросом, как бороться с раком, как его победить и, самое главное, что должно произойти в результате этой победы, учитывая, что раковые клетки есть у всех людей, т.е. это наши родные клетки. Заметьте, это не зараза, не инфекция, не инородные организмы. Только почему-то в определенный момент «вдруг» эти наши клетки начинают размножаться с умопомрачительной скоростью. И клетки-киллеры не воспринимают их как враждебные и, соответственно,  не пытаются с ними бороться.

Я подумала: «Как же так? Природа мудра, организм человека – самонастраивающийся механизм, а клетки-киллеры не атакуют раковые клетки. Почему?». Вывод напрашивался сам собой – организм не может бороться против себя, т.к. победить самого себя невозможно. Вернее, возможно,  только наградой за такую победу будет смерть. Логика раковой клетки – рубить сук, на котором сидишь.  Ведь, захватнические действия раковых клеток  внутри организма приводят к  гибели последнего, а, значит, и самих захватчиков. Такой механизм самоуничтожения. И еще  я заметила, что слово «победа» происходит от слова «беда»,  по – это приставка, и тогда смысл  меняется: по-бедить (синоним на-бедить) означает наделать маленьких и больших бед. И мне сразу расхотелось бедить по поводу своего организма.

По мере погружения в эту тему, я стала искать для себя ответ на самый главный вопрос: каков механизм запуска неконтролируемого деления раковых клеток. Можно, конечно, обвинять во всем экологию, стрессы, наследственность и тогда получается, что я, вроде, не при чем и отвечают за мою жизнь и здоровье некие силы, которые мне не подвластны. Логичным выводом из этих тезисов будет то, что я ничего не решаю, изменить ничего не могу. А дальше неизбежны апатия, страхи, депрессия и т.д.

Возможно, я пошла бы по этому привычному, традиционному пути, но мне не давало покоя осознание, что раковые клетки – это мои родные клетки, т.е. моя часть. И я почувствовала, что их безудержное деление происходит не без моей помощи. Естественно, я не прикладывала к этому процессу  специальных целенаправленных усилий, он идет не заметно. Тем не менее, я совершаю поступки, допускаю мысли, которые влекут за собой активизацию программы самоуничтожения. Что касается лично меня, то я поняла, как много усилий я приложила, чтобы мой организм дал такой сбой. Я была безжалостна к нему, не замечала его потребностей, практически лишила себя отдыха, работа важнее всего, сотрудники зависят от меня материально, друзьям нужно помогать, необходимо решать миллион разных задач. Себя отодвигаешь на задний план. И все это происходит как само собой разумеющееся.  Это и жизнью то назвать можно с большой натяжкой. Родители воспитывали во мне ответственность, целеустремленность, самостоятельность. Я должна быть надежной, общительной, веселой. Одним словом, удобной  для других людей. С возрастом я отточила искусство не замечать собственные потребности и быть полезной для окружающих. В тайне от себя самой я питала надежду, что они сами догадаются о моих нуждах и в благодарность за мои заботы окружат меня вниманием, теплом и опять же сами поймут, в чем конкретно должны выражаться эти внимание и тепло. Просить меня не научили. Я даже толком не понимала, а что мне самой нужно, чего я  хочу. Так я соорудила ловушку для самой себя, ведь близким трудно догадываться о моих нуждах, которые даже мне неизвестны. Это похоже на желание удовлетворить собственный голод путем кормления другого человека. Наблюдая за его трапезой самой насытиться  не удастся.. Это было не единственным моим заблуждение.

Со временем я  поняла, что бессмысленно бороться с раком (раз эти клетки мои),  я решила сотрудничать с болезнью. Об этом подходе много написано. И этот путь мне нравится значительно больше, чем беспомощное и безответственное отношение к своему здоровью и своей жизни. Я решила, что я и только я в ответе за свою жизнь и здоровье. У меня накопился некоторый практический опыт, которым я хотела бы поделиться. Этот опыт и уроки, извлеченные  из болезни, кардинально изменили и улучшили  качество моей жизни, и я надеюсь, что они могут пригодиться кому-то еще, чтобы выбраться из онколовушки.

1. Если исходить из того, что я – автор программы самоуничтожения, то я в состоянии эту программу скорректировать. Если я не забочусь о собственном теле и не живу своей жизнью, а забочусь исключительно о чужом благе, то кто же будет жить моей жизнью и как ему это удастся?

2. Медицина традиционная уже все, что могла для меня сделала. Ни один хирург или химиотерапевт не в состоянии изменить  мой образ жизни,  мое отношении к ней. Зато мне это под силу.

3. Борьба против чего-либо отнимает много энергии, времени, денег и не всегда успешна, а в случае с онкологией почти всегда неэффективна. Поэтому я предпочитаю бороться за жизнь. А для того, чтобы за что-то бороться для начала необходимо  это что-то осознать и как-то определить. Когда я стала определять понятие собственной жизни, я столкнулась с тем, что, оказывается,  понятия не имею что это такое. Я не имею в виду высокие материи – служение людям, помощь близким, забота о друзьях и родных. Я имею в виду, что трудно определить, для чего мне нужна моя собственная жизнь. Потому, что, если она нужна для служения людям и я готова отдать ее целиком и без остатка другим, то онкодиагноз очень подвигает меня на пути самопожертвования. И я уже почти всю ее отдала и конец близок. В этом случае я должна испытывать радость, ведь цель почти достигнута, но я ее не испытывала. Скорее, это были чувства разочарования и несправедливости. Вывод: я хочу жить  и для себя. Дальше про поиск смысла жизни, именно своего смысла, а не для кого-то другого. Прожить чью-то жизнь не получится.

4. Я поняла, что не случайно свалилась в онкологию, что у меня есть для этого причины. Вот некоторые из них:

1)  В моей семье было принято давать тепло и заботу человеку только в случае болезни. Мама с папой воспитывали меня в строгости и без ласковых слов, ни разу в жизни не похвалили. Их тоже воспитывали в уважении к другим под лозунгом: «помоги другому - он тебя оценит». Заботиться о своих потребностях не прилично.
Единственным исключением  из строгих правил были болезни, тогда родители начинали беспокоиться и заботиться. В эти моменты мама могла говорить ласковым голосом и я понимала, что я все-таки ей не безразлична.  Я впитала эту формулу.  Так, что онкология для меня стала логичным развитием ситуации. Заболела ангиной или простудой в детстве – на тебе конфетку, по головке погладят, в школе заболела гастритом – и вот для меня уже готовят специально питание и окружают вниманием, дальше – больше, а уж онкология должна сопровождаться усиленной заботой, сочувствием и сопереживанием. Догадываетесь, какой должен быть следующий виток спирали?  Правильно: метастазы, новый виток лечения, потом в последний путь.

2) Всю сознательную жизнь я училась  не обращать внимания на себя и   жить для других.  Постепенно жизнь превратилась в гонку, в существование. Из ощущений телесных, которые принадлежали только мне (другим их  трудно делегировать) осталась только боль. Соответственно, боль позволяла чувствовать себя живой, а сильная боль - очень живой. Потому  что при сильной боли невозможно служить окружающим и ты  вынужден концентрироваться на себе. Онкология  приносит много  боли. С этой точки зрения, рак также являлся попыткой организма привлечь внимание хозяйки к своим внутренним проблемам и вернуть меня к жизни. Боль – это прерогатива жизни. Как известно, в  лучшем мире боли нет.

5. Мне стал нравиться вопрос «зачем?», т.к. ответы на него бывают  неожиданными и помогают совершенно по-новому посмотреть на привычные вещи. Я спросила себя, зачем мне нужна моя болезнь и постаралась ответить честно, хотя это было очень и очень нелегко. Сначала сознание сопротивлялось и мозг отказывался работать в этом не привычном для него ключе. Логика другая и к ней необходимо было привыкнуть, я упорствовала и мозг поддался. Вот, несколько ответов, который он мне предложил на вопрос «зачем мне рак?»:
-  рак – это достаточно веское основание, чтобы просить внимания и заботы со стороны близких, выспаться, позволить себе ничего не делать;
-  рак – это повод дать себе свободу говорить то, что думаешь, осознавать, какие реально чувства испытываешь, больше не имеет смысла заслуживать чье-то одобрение, меньше обращаешь внимание на чужие оценки, они тебя вообще перестают интересовать на какое-то время;
-   мнение о себе становится менее критичным, появляется способность прощать себе некоторые свои недостатки и ошибки, чего раньше не было. До диагноза я стремилась к совершенству и промахи себе не прощала;
- я стала ценить время – единственный невосполнимый ресурс, раньше это было только на словах. Т.е. головой я, конечно, все понимала и при этом  расходовала время совсем не на то, что действительно требует постоянного внимания – собственная жизнь и здоровье; Меня перестали волновать такие понятия, как бесконечное зарабатывание денег, престиж, мнения обо мне знакомых, чужая ложь, расхотелось быть удобной;
- онкодиагноз – это щит в любых житейских трудностях: если, что-то не так, то у меня на всякий случай есть веский аргумент. Мне не раз приходилось сталкиваться с ситуациями, когда люди, узнав про мой диагноз стремились избавиться от необходимости быть со мной рядом и готовы были сделать все, что угодно, лишь бы от меня отделаться. Сначала меня это очень огорчало, а потом я приняла это свое преимущество и помнила, что у меня всегда есть козырная карта, как последний аргумент, перед которым отступают все;
- рак – это такая гордость наизнанку. Посмотрите, у меня самая страшная болезнь, какая есть, а я держусь, борюсь. Оцените. И мои немногочисленные друзья, которых я посвятила в свой диагноз, узнав о моей болезни, смотрели на меня округлившимися от восхищения глазами и говорили, что  я держусь героически и по мне никогда не догадаешься, что я вообще чем-то болею, что я не капризничаю и не ною. В эти мгновения я испытывала гордость и какое-то извращенное ощущение триумфа, я упивалась восхищением друзей. К счастью, это продолжалось недолго. Я понимаю, что рак – слишком высокая цена за восхищение и похвалу. Если эти чувства не поймать во время, то следующим пунктом на пути поиска чужого одобрения будут похороны. У нас ведь о покойниках или хорошо, или никак. Жаль, что на этом мероприятии нельзя присутствовать. Как только я заметила за собой эти чувства, то стала искать другие пути решения.  
Этот список можно продолжить и у каждого он свой. Важно помнить, что эти  плюсы болезни не осознаются легко и они не привычны, лежат за границей обычной логики. И освободиться от них можно только, поняв, какие неочевидные преимущества мы получаем вместе с диагнозом «рак». В этом случае разрушительные мысли и поведение можно заменить на более конструктивные и менее экстремальные способы удовлетворения собственных потребностей. Это сложная работа, но выгоды ее очевидны, если жизнь своя дорога.

6. Очень важно, чтобы рядом был человек, с которым можно откровенно обсудить вопросы, связанные со страхом смерти, паникой, одиночеством. Нужно избавляться или сокращать общение с «плакальщиками», которые тебя заранее хоронят, относятся как к инвалиду и всем своим видом демонстрируют, что тебе больше не подняться, а также от тех, кто шарахается от тебя как от чумного или откровенно ждет, когда же ты уже покинешь этот мир. Мне в этом смысле очень повезло. Мои близкие относились к моей болезни как решению трудной, но выполнимой  задачи. Со мной не сюсюкались и не причитали, помогали деньгами и конкретными делами. Поначалу очень хотелось поныть, но ныть было не с кем и мне пришлось взять ответственность на себя за свою жизнь и здоровье. Если среди близких нет людей, с которыми можно обсудить тему смерти, болезни, смысла жизни, то нужно идти к психологам, батюшкам, звонить на горячие линии, где тебя выслушают и не придут в ужас от подобных тем, не сбегут, посоветовав взять себя в руки и надеяться на лучшее.

7. Больше нет нужды болеть, т.к. скорая не едет, врачи разводят руками, мол, что же Вы хотите, у Вас рак, мы бессильны, Вы уж как-нибудь сами. Ну, я и научилась сама и с болью справляться и со страхами, и таблетки совсем пить перестала. Кстати, техник работы с болью и со страхами великое множество и они работают, если переключить на них внимание со своих страданий и немного поменять распорядок и стиль жизни. Ситуация подтолкнула меня к природным методам лечения. Конечно, эти методы я стала искать в реабилитационном периоде, после операции и химиотерапии. Традиционные методы никто не отменял, более того, они являются самыми действенными в начале лечения, т.к. предоставляют время на осмысление всего выше перечисленного и не дают развиваться болезни так стремительно.

8. Нашлось множество занятий, которые приносят мне истинное удовольствие: разводить цветы, читать, вязать, делать разные милые вещицы, гулять, готовить. И появилось на них время. Сейчас я  стараюсь заниматься только тем, что доставляет мне радость и считаю, что это самое главное в жизни.

9. Не важно, сколько времени у меня впереди, важно, как я это время проживаю – позволяю ли я быть самой собой или играю роли, оправдывая чьи-то надежды и ожидания, уважаю ли я себя, могу ли я поддерживать искренние отношения, догадываюсь ли я о своих желаниях, могу ли я просить помощи и принимать ее с благодарностью. Только после диагноза и работы над своими ошибками я стала жить полнокровно и насыщенно, раньше жизнь состояла из многочисленных ролей. Но, несмотря, на все богатство репертуара, это не была я, и это не была моя жизнь.

Прошло 4 года с момента постановки диагноза, у меня все хорошо, я отказалась от лекарств, т.к. постепенно научилась понимать, что хочет сказать мне мое тело через боль, и как только я расшифровываю послание, боль уходит. Я  стала мягче, у меня даже улучшились отношения с друзьями, несмотря на то, что я уже не бегу сломя голову на помощь. Ушло чувство безысходности.
Некоторое время назад я обнаружила, что если прочитать «онко» наоборот, то получится «окно». Для меня это окно в собственный внутренний мир, я в него заглянула и не жалею об этом.

Наталья Ф., психолог и онкопациент 2008 года выпуска.
Материал взят с сайта Проекта СО-действие https://co-operate.ru/

Добавить комментарий